Художественная история по заданному сюжету. Иллюстрации созданы с помощью ИИ.
Романтическая драма • Серия 5 из 5
После голосового сообщения Е Лань уже не могла назвать случившееся недоразумением. Но Лу Чэнь не требовал немедленной расправы. Он настоял, чтобы записи сохранили, проверили и передали вместе с объяснениями всех участников.
Хозяйке вернули брошь после оформления необходимых материалов. Она подошла к Юэ и извинилась за то, что позволила подозрению превратиться в публичное обвинение. Юэ приняла извинение, но попросила объявить всем гостям, что доказательства указывают на подставу.
Организаторы сделали это в тот же вечер. В рабочем чате появилось официальное сообщение: Линь Юэ не причастна ни к подмене платёжного файла, ни к истории с пропавшей брошью. Просили прекратить распространение ложных сведений.
Через несколько дней внутренняя комиссия завершила проверку. Е Лань намеренно участвовала в подмене документов и организовала попытку опорочить Юэ. Чэнь Вэй пытался направить оплату связанной с ним фирме. Ван Мэй подложила футляр и распространяла обвинения в чате.
Е Лань и Чэнь Вэй были уволены. Материалы об их действиях передали правоохранительным органам. Ван Мэй тоже потеряла работу за участие в подставе. Её признание помогло установить обстоятельства, но не отменяло ответственности.
Е Лань пыталась добиться встречи с председателем. Говорила, что не знала, кто муж Юэ, и просила ещё один шанс. Чэнь отказался решать вопрос через личные договорённости.
— Вы должны были уважать её и тогда, когда считали обычной сотрудницей, — сказал он.
Юэ больше не пришлось проходить мимо своего рабочего места под шёпот и насмешки. Коллеги, которые молча наблюдали за унижением, подходили извиниться. Она не обещала всем мгновенного доверия. Но согласилась, что дальше они будут общаться по работе и без обсуждения её ребёнка.
Чэнь защитил её честь. Теперь ему предстояло ответить на другой вопрос — почему собственная жена узнала о его должности от чужих людей.
Они поговорили дома, когда Сяосяо уснула. На столе стояли две чашки чая. Никаких охранников и помощников. Юэ смотрела на человека, с которым прожила несколько недель, и пыталась понять, был ли он рядом с ней настоящим.
— Я не стыдилась бы тебя, если бы ты был обычным служащим, — сказала она. — Но мне больно, что ты не доверил мне правду.
Чэнь признал, что поступил неправильно. Сначала хотел убедиться, что она видит в нём человека. Потом боялся изменить простую жизнь, в которой Сяосяо звала его на завтрак, а Юэ смеялась над неровными блинами.
— Я решил за тебя, что тебе лучше не знать. Это было нечестно. Больше не стану прятать важное.
Он рассказал о семье, работе и доме, в котором жил раньше. Ответил на все вопросы. Юэ не обязана была переезжать, увольняться или становиться украшением приёмов. Её решения оставались её собственными.
— Я хочу продолжать работать, — сказала она. — И не получать должность только потому, что я твоя жена.
Чэнь согласился. Её перевели под руководство другого менеджера, а оценку проектов поручили комиссии, в которой он не участвовал. В документах зафиксировали семейную связь, чтобы избежать скрытого влияния.
Госпожа Лу пришла на выходных с пирогом. В привычном сером пальто, которое Юэ теперь узнавала с улыбкой. Свекровь взяла её за руки.
— Я рада, что вы стали семьёй. Но если мой сын обидит тебя, я не стану оправдывать его только потому, что он мой сын.
Юэ рассмеялась сквозь слёзы. За долгое время рядом с ней оказалась взрослая женщина, которая предлагала поддержку без условий.
Сяосяо принесла новый рисунок. На нём были четыре человека: мама, она сама, бабушка Лу и высокий мужчина, который держал девочку за руку. Над домом светило то же жёлтое солнце.
— Дядя Чэнь, — спросила она, — а можно я буду называть тебя папой?
Чэнь присел перед ней. Его голос стал тише.
— Если ты сама этого хочешь. Я очень хочу быть рядом с тобой.
Юэ смотрела, как дочь обнимает его за шею. В эту минуту богатство Чэня было далеко за пределами комнаты. Здесь были только люди, которые выбрали друг друга.
Через три месяца первый самостоятельный проект Юэ получил одобрение клиента. Она вернулась домой с хорошими новостями, а Чэнь и Сяосяо встречали её тортом, на котором кремом нарисовали кривое солнце.
Они постепенно переехали в более просторный дом рядом со школой. У Сяосяо появилась светлая комната, у Юэ — стол для эскизов. Госпожа Лу часто оставалась на ужин. Воскресные блины никто не отменил.
Весной Чэнь и Юэ устроили небольшой семейный праздник. Теперь она знала, за кого выходит замуж, а он больше не прятался за образом обычного сотрудника. Сяосяо несла букет и гордо говорила гостям: «Это моя мама и мой папа».
Когда вечером они остались втроём в саду, Юэ вспомнила то утро у перехода. Тогда она боялась потерять работу из-за нескольких минут помощи незнакомке. Она не могла знать, что впереди будут любовь, испытания и новый дом.
— Если бы можно было вернуться в тот день, я всё равно остановилась бы, — сказала она.
Чэнь обнял её, а Сяосяо прижалась к ним обоим.
Юэ наконец поняла: её счастье не требовало оправдываться за прошлое. Её и дочь любили такими, какими они были. В этом доме их ждали — каждый день.
Конец. Любовь и справедливость победили.
